Prirodniki.ru

Главная | Статьи | Оленьи ручьи – мечта, ставшая явью

Статьи

Автор – Добров А.В.
п. Бажуково
Январь 2009 г.

Оленьи ручьи – мечта, ставшая явью

ВоспоминанияПриродный парк «Оленьи ручьи» в 2009 году отметил 10 лет своего существования как государственное учреждение.
Самое время подвести некоторые промежуточные итоги большой работы, предшествовавшей созданию и становлению первого на Среднем Урале природного парка.
Автор льстит себя надеждой, что изучение опыта создателей парка может оказаться полезным для тех, кто занимается, или будет заниматься созданием природных и национальных парков и других, особо охраняемых природных территорий, так как это дело, имеющее большое социальное значение, безусловно, будет развиваться по мере роста промышленного и социального развития нашего государства.
В создании парка, начиная с первых научно-исследовательских экспедиций и практических проектов, участвовали многие десятки самых разных людей, вложивших в парк частицы своих жизней или связавших свою судьбу с этим удивительным местом.
Кто-то из этих людей работал, выполняя свои профессиональные обязанности, а подавляющее большинство были и остаются добровольцами. И я хочу поблагодарить их всех, а особенно тех, кто работал над воплощением нашей мечты бескорыстно, потому что если бы не было этой работы, то природный парк «Оленьи ручьи» так бы и остался юношеской мечтой энтузиастов. Но энтузиазм, как показывает жизнь – субстанция не очень прочная. Это знал Борис Павлович Колесников, автор идеи создания природного парка на Среднем Урале, давший толчок нашей работе. Он был ректором Уральского госуниверситета, заведовал кафедрой охраны природы на биофаке, был председателем областной депутатской комиссии и пользовался громадным авторитетом в партийных и научных кругах.
Несколько лет он курировал работу инициативной группы по созданию парка, но затем вышел на пенсию и уехал с Урала.
На прощание он сказал мне: «Как бы ни было трудно, не бросайте этого дела, ни при каких обстоятельствах. Знайте, придет время и вам будет протянута дружественная, сильная рука».
Предсказание Колесникова сбылось не один раз. Но первым человеком, оказавшим мощную поддержку нашему делу, стал Сергей Михайлович Якимов, в середине 70-х ставший директором Михайловского завода ОЦМ.
Около пяти лет по инициативе Якимова завод финансировал работы по благоустройству тропы Бажукова (сегодня это главный туристский маршрут парка) и работу студенческой дружины по борьбе с браконьерством, благодаря которой в сознании местного населения сложился образ Серги, как особо охраняемой территории.
За это Сергею Михайловичу отдельное громадное спасибо.
Люди начали осваивать ландшафты юго-запада Среднего Урала очень давно. Первые достоверные следы своего пребывания в долине реки Серги, которая является меридиальной осью природного парка, обнаруженные палеозоологами института экологии растений и животных Уральского отделения Российской академии наук (руководитель Н.Г. Смирнов) имеют возраст около 14 тыс. лет. В течение многих тысячелетий человек практически не вносил существенных изменений в окружавший его ландшафт. Даже кочевники-скотоводы (Бакальская культура) начавшие вытеснять древних угров с этих земель около 2 тыс. лет тому назад, могли лишь способствовать частичному остепнению лесного ландшафта к югу и юго-западу от долины реки Серги.
Существенные перемены в природной среде начались лишь в XVIII столетии, когда русские промышленники (прежде всего Демидовы) начали строительство заводов, разработку железных руд вдоль Бардымского хребта, и вырубку лесов для нужд строительства и углежжения, а также подсобного сельского хозяйства.
В конце XIX столетия Нижние Серги и Михайловск были крупными поселками с градообразующими металлургическими заводами с населением по нескольку тысяч человек, а татарское село Аракаево, находящееся у южных границ парка и основанное более 300 лет тому назад насчитывало около 1 тыс. жителей. Конный парк и крупный рогатый скот этих населенных пунктов мог составлять тогда более 3 тысяч голов и очевидно, что сенокосы и пашни существенно изменили к тому времени древние ландшафты Серги и ее окрестностей. Об этом свидетельствуют многие лесные выдела, заросшие молодым осинником и березником, в которых отсутствуют следы старых пней, свидетельствующих о лесосеках, предшествовавших появлению молодых лесов.
Одним из первых исследователей долины реки Серги был, по-видимому, Витольд Барановский, земский врач из Нижних Серег, действительный член Уральского Общества Любителей Естествознания (УОЛЕ). Им была собрана первая коллекция минералов, первый гербарий сосудистых растений и первое описание «пещеры Дружба», опубликованное в трудах УОЛЕ в 1886 году (?).
Полная библиография научных трудов, посвященных долине Серги и ее окрестностям, начинает готовиться и, по всей видимости, будет насчитывать более сотни работ, выполненных с начала XX столетия многими специалистами разных областей естествознания.
В конце 40-х годов комиссией по охране природы УФАНа (Уральского филиала Академии Наук) были предприняты полевые исследования с целью организации заповедника, включающего территорию сегодняшнего парка. Однако было установлено, что коренные ландшафты этих мест настолько изменены хозяйственной деятельностью, что установление здесь заповедного режима не целесообразно.
Национальные же парки считались тогда буржуйской придумкой, не соответствующей целям социалистического общества.
В 60-е годы во многих областях России начал бурно развиваться самодеятельный туризм. Отчасти это было связано с тем, что в ту пору в стране стали интенсивно осваиваться новые территории (строительство гигантских электростанций, транспортных магистралей, новых месторождений полезных ископаемых и т.д.).
Была развернута широкая пропаганда романтики освоения дикой природы и дальних путешествий. Фильмы, спектакли, книги и газетные публикации естественным образом развивали интерес молодых людей к путешествиям.
Автор этих строк учился тогда в школе № 29 в городе Ревда и в июне 1965 года стал участником турпохода, который организовала наша классная руководительница Антонина Степановна Воронова. Маршрут этого похода начался в с. Краснояр (юг Ревдинского района) и проходил через вершину Коноваловского хребта Шунут – Камень до Верхних Серег, далее на Нижние Серги и отсюда, вниз по течению реки Серги до станции Михайловский завод, с заходом на разъезд Бажуково.
Поход продолжался около 10 дней, стал источником ярких воспоминаний на всю жизнь и во многом определил мою дальнейшую судьбу.
В 1966 году я поступил на биофак УрГУ и встретил там новых друзей, одним из которых был Коля Смирнов, который еще в нежном комсомольском возрасте был участником спелеологических экспедиций, исследовавших пещеры реки Серги под руководством Е. Лобанова, руководителя Свердловской городской спелеосекции. В студенческие годы мы много путешествовали вместе с Николаем Георгиевичем  и нашими общими близкими друзьями. Группа эта получила самоназвание Пиквикский клуб, главной уставной задачей которого было проведение путешествий с целью образования и просвещения. Основным районом путешествий была естественно, долина реки Серги и за несколько лет она превратилась в наш второй дом.
Научная общественность тем временем не дремала и долина реки Серги с прилегающими лесами общей площадью 1250 га приобрела свой первый природоохранный статус: комплексный ландшафтный памятник природы, утвержденный решением Свердловского облисполкома, в 1973 году.
В 1971 году я защитил диплом и был принят на работу в лабораторию фотосинтеза биологического факультета УрГУ. Одной из научных тем лаборатории был фотосинтез в экстремальных условиях высокогорий, тундр, пустынь и скальных обнажений. Адольф Трофимович Мокроносов, заведующий лабораторией, предложил мне в рамках этой темы изучение фотосинтеза реликтовых и эндемичных растений, обитающих на скальных известняковых обнажениях в долине реки Серги.
Два самостоятельных полевых сезона, проведенных здесь дали интересные результаты в области биохимии фотосинтеза, но завершить работу не удалось в виду драматических обстоятельств, описанных позже в серии очерков – «Правда о щелпах».
Я думал тогда, что никогда уже не вернусь на Сергу для проведения каких-либо исследовательских работ, но в конце 1974 года и начале 1975 года произошли два события, связанные роковым образом. Накануне Нового года мы с друзьями решили посетить избушку, случайно найденную мною еще в июне на южной оконечности Коноваловского Увала. Изба стояла на живописной елани, окруженной вековыми елями, вблизи родника с удивительно чистой и вкусной водой. Достигнув водораздела по лесовозной трассе, мы повернули на юг, и вскоре я понял, что ориентиры, по которым мы должны были выйти к избушке, исчезли. Мы вышли на громадную лесосеку, заваленную порубочными остатками, полускрытыми глубоким снегом. Температура упала ниже 250С, начало смеркаться и мы порядком устали, пробираясь по лесосеке через кучи брошенных стволов и веток. Мы уже потеряли надежду на теплый ночлег, но наконец, я заметил избушку, открытую всем ветрам и полузанесенную снегом.
Откопали дверь, принесли дрова и затопили печку. Поужинали, но тягостное настроение не покидало нас; настолько сильные впечатления произвел вид захламленной лесосеки на месте красивейшей лесной поляны. Запомнилось сказанное Виктором Бойко: «Эх, если бы удалось создать здесь национальный парк…»
После Нового года я заглянул по каким-то делам на родной биофак и в коридоре столкнулся с тогдашним деканом Сергеем Васильевичем Комовым.
- Саша! Колесников сказал нам вчера на кафедральном семинаре, что в твоей вотчине собираются создать национальный парк!
- А поподробнее?
- Иди к Колесникову, он сейчас на кафедре, у него все узнаешь.
- Как это? Я, к Борису Павловичу?
Он читал у нас на пятом курсе «Охрану природы», сравнительно небольшой по объему курс, посвященный концептуальным и правовым вопросам природоохранной деятельности и, честно говоря, я пропустил его мимо ушей; материал мне показался сухим и не интересным, экзамен я с трудом сдал на тройку.
И вот теперь я, троечник, должен идти к ученому с мировым именем, серьезному администратору и общественному деятелю со своими дилетантскими вопросами?
Но любовь к Серге пересилила сомнения. Оторвавшись от бумаг, Колесников глянул на меня:
- А почему Вас это интересует?
- Хочу участвовать в создании парка.
- Приходите ко мне домой, вот адрес; жду вас в 19:00, сегодня.
Во время встречи Борис Павлович в начале разочаровал меня, сообщив, что до создания парка еще очень далеко и единственный официальный документ, появившийся совсем недавно – решение совместного бюро Обкома и Облисполкома Свердловской области от 1973 года об охране памятников природы Свердловской области, в который удалось включить следующий пункт: «- просить Совет министров СССР рассмотреть вопрос о создании Среднеуральского национального парка в пределах лесхозов Нижнесергинского, Ревдинского и Полевского».
Однако, никаких конкретных предложений по границам Парка, по его структуре и экономике сформулировано не было. Кроме того, не смотря на то, что во многих республиках СССР в 1971 году уже приняты законы о национальных парках, России это почему то никак не коснулось. Понадобилось еще 20 лет для того чтобы национальные и  природные парки могли обрести здесь нормативную основу.
Казалось бы, в этих условиях начинать работу по организации Парка смысла не было, но Колесников считал иначе. В этот вечер он предложил простой план действий, смысл которого состоял в проведении экспедиций на территории будущего парка с целью определения его границ, функционального зонирования, разработки туристских маршрутов и соответствующей инфраструктуры. Кроме того, необходимо было проанализировать современную хозяйственную деятельность и предложить, в какой-то степени альтернативную хозяйственно-экономическую структуру использования рекреационных ресурсов этой территории, которая могла бы компенсировать неизбежные экономические потери, связанные с прекращением рубок главного пользования.
Итогом этой работы должно было стать технико-экономическое обоснование для проектирования Среднеуральского национального парка. Этот документ мог уже быть предметом конструктивного обсуждения в органах власти для принятия конкретных решений в правовой сфере и проведения финансово-организационных мероприятий по созданию парка.
Для финансово-организационной поддержки этой работы Борис Павлович предложил обратиться в Обком комсомола (1-ый секретарь Андриянов В.) и областное общество охраны природы (председатель Репьев П.А.).
С рабочим составом ясности в том момент не было. В занесенной снегом избушке, на Коноваловском хребте, где для меня впервые прозвучали слова «национальный парк», мужчин было всего трое: Виктор Бойко, физик по образованию, работавший в закрытой организации с жестким режимом, Юра Елькин, математик (УрГУ), и я, работавший в то время в отделе главного конструктора оптико-механического завода. Мы работали  в местах не очень-то совместимы с работой в лесу и с беготней по организациям.
Но, тем не менее, мы стартовали. В Обкоме ВЛКСМ мы были приняты начальником отдела по работе с научной и студенческой молодежью Валерием Фатиковым и секретарем ЦК ВЛКСМ по Уральскому научному центру Ниной Пичугиной. Приняли нас тепло и обещали всяческую организационную поддержку и даже скромное финансирование, но в областном совете ВООП, нам были предложены, кроме распростертых объятий, права общественных инспекторов ВООП, которые позволяли нам пользоваться поддержкой местных органов власти, составлять протоколы о нарушениях лесопользования, правил охоты и рыболовства и изымать орудия и продукцию незаконной охоты и рыболовства, что в последствии оказалось очень полезно для поддержания статуса участников экспедиций.
Правда, денег в ВООПе не пообещали. Но, на первых порах, затраты были не велики. Предстояли визиты в Управление лесного хозяйства (главный лесничий – Миловидов А.Г.), Управление лесной промышленности, Управление охоты и охотничьего хозяйства (начальник Управления Киселев А.И.), институт экологии растений и животных (директор Шварц С.С.), архитектурный институт, кафедра ландшафтной архитектуры (зав. Стариков) и ряд других организаций, где нужно было получить предварительную информацию о районе предстоящих экспедиций и заручиться поддержкой в их проведении. В том числе были необходимые картографические лесоустроительные материалы и обычные топографические карты масштаба 1:50 000.
Во всех организациях, кроме управления лесной промышленности, где нас только что взашей не вытолкали, мы встретили взаимопонимание и необходимую поддержку. Однако, к началу полевого сезона, в конце марта 1975 года из нашей инициативной группы остался я один, поскольку энтузиазм моих друзей натолкнулся на вполне понятные жизненные реалии. Об этой проблеме знал декан рабфака Комов Сергей Васильевич. И однажды, в общежитии сотрудников университета, где я жил со своей семьей, появилась группа бодрых и симпатичных ребят, студентов рабфака, которых направил ко мне Комов.
Ребята знали о начавшейся работе по созданию парка и предложили свои услуги. В тот момент я работал с картами, прокладывая маршруты экспедиций, и с ходу познакомил гостей с содержанием и целью полевых исследований и через неделю мы выехали на первую рекогносцировку на Сергу.
Вот состав этой группы:
Бокачев Михаил; до поступления на рабфак служил кочегаром на флагмане тихоокеанского флота Адмирал Сенявин
Александров Александр
Бородин Александр
Дормидонтова Ольга
Жмуркина Ольга
В составе этой группы был также Виктор Васильевич Камышан, сотрудник лаборатории оптико-механического завода, в которой мне посчастливилось работать  1974 – 76 годах. Камышан  лет на 15 был старше меня, но очень органично вписался в нашу компанию, несмотря на серьезную разницу в возрасте. Его жизненный опыт, доброта и мастерство фотографа, которым он охотно делился, вызывали у ребят любовь и уважение.
Первое воскресенье апреля 1975 года было солнечным и теплым, но мокрый липкий снег не позволил нам выполнить большую прогулку, хотя намеченные планы были выполнены. Ребята познакомились с Сергой, я остался доволен выносливостью и сплоченностью коллектива и, кроме того, мы выбрали место для строительства базы полевых отрядов. 
Несмотря на то, что биофаке уже год существовала Дружина по охране природы, в которую входили Ф. Гафуров, Ю. Федоров, С. Криницин и еще несколько человек, днем рождения стала считаться дата первого посещения Серги нашей группой.
В то время по всему Советскому Союзу стали возникать студенческие организации, занимавшиеся природоохранной работой. Нужно отметить, что все они возникали по собственной инициативе студентов и занимались борьбой с браконьерством, с незаконной вырубкой новогодних елок, воспитательной работой со школьниками и другими природоохранными акциями. Наиболее зрелой организацией была дружина, возникшая на географическом факультете МГУ. Спустя некоторое время она стала координатором нового студенческого движения и своеобразным информационно-методическим центром.
Ее лидеры, такие как Н. Марфенин, Д. Кавтарадзе, В. Чижова не только руководили научно-исследовательской работой своих студентов, но и активно влили на работу дружин во многих ВУЗах страны.
В частности, наша дружина, благодаря С. Криницину, установила контакт с дружиной МГУ, который вылился в многолетнее сотрудничество. Мы, в частности, использовали опыт москвичей по созданию учебной природной тропы в одном из московских лесопарков – Матвеевский лес. Ребята из МГУ неоднократно приезжали к нам для участия в полевых работах по созданию парка и совместных рейдах по борьбе с браконьерством, а в 1978 году совместными усилиями организовали Всесоюзный полевой семинар – школу, в котором приняло участие около 120 человек, в том числе представители дружин из Алма-Аты, Киева, Еревана, Минска и многих городов России.
В программе семинара были лекции по правовым основам природоохранной деятельности, имитационная игра по борьбе с браконьерством с разбором ситуаций, экскурсии по природным тропам будущего парка и многое другое.
Однако я несколько забежал вперед.
Полевые исследования территории будущего парка охватили громадную площадь – около 150 000 га. Маршруты экспедиции прошли по Ревдинскому хребту, включая г. Каменную, Воробьиный Камень, г. Березовую и г. Азов. Был обследован Ревдинско- Уфалейский хребет, истоки рек Ревда, М. Ик, Серга, Ревдель и Бардым. Далее были исследованы Бардымский хребет, начиная от г. Орловой, г. Митькиной, кончая южной оконечностью Бардымского хребта – г. Теплой.
Первый отчет о результатах полевых исследований и обсуждение первого варианта технико-экономического обоснования (ТЭО) для проектирования парка были проведены на Учетном Совете института экологии, в Обкоме ВЛКСМ и на Депутатской комиссии по охране природы.
Несмотря на то, что наша инициатива везде была одобрена, состав ТЭО получил серьезные замечания, и над окончательным вариантом нам пришлось работать еще год.
Наконец, нам удалось подготовить документ, объемом около 140 страниц, содержавший физико-географическую характеристику района исследований в пределах 130 000 га, включивший часть Полевского района, Ревдинского и Нижнесергинского, предложения по организации парка, включая систему учебных природных троп и спортивных туристских маршрутов. Были выделены функциональные зоны парка, сформулированы предложения по организации лесного хозяйства, размещению центральной усадьбы (в окрестностях Ревды) и состава ее сооружений, а также проведены экономические расчеты хозяйственной деятельности парка. Кроме того были выделены и описаны 14 природных и природно-исторических объектов, вскоре получивших статус памятников природы.
Работа была удостоена премии ЦК ВЛКСМ, благодаря которой мне удалось посетить три национальных парка Прибалтики, в том числе Лахемаасский парк в Эстонии, Игналина, в Литве и Гауя в Латвии. Опыт, полученный в этой поездке, очень помог нам в дальнейшей работе. Шесть участников экспедиций были удостоены премии ЦК ВЛКСМ, по 600 рублей каждому (размер месячной студенческой стипендии в Университете был тогда 35 рублей).
Инициатива выдвижения результатов нашей работы на соискание столь престижной и внушительной по тем временам премии принадлежала Н.П. Пичугиной и В. Фатикову. Что и говорить, эта поддержка нас вдохновила, но в общем – то мы ждали, что национальный парк вот-вот примет статус официального учреждения. Как стало ясно позднее, этот результат придет неизвестно когда. И тогда мы поставили перед собой задачу, продолжая работу на общественных началах, создать натурную модель будущего парка на небольшом участке долины реки Серги в виде учебной природной тропы, которая получила название тропы Бажукова, в память о юном герое гражданской войны, погибшем в 1918 году в окрестностях железнодорожного разъезда на участке железной дороги Чусовская – Бакал, идущем вдоль Серги, от Нижних серег до станции Михайловский завод.
Чуть раньше, будущий парк получил и свое современное название.
Пришло это так. В университете, связи с которым я никогда не терял, на историческом факультете работал замечательный человек В.Т. Петрин, с которым меня познакомил Коля Смирнов. Работая старшим лаборантом в кабинете археологии, он вел самостоятельную работу по изучению наскальных изображений и других следов древнего человека на Среднем Урале и в Зауралье. Петриным и его студентами, в частности, на Серге было обнаружено несколько стоянок первобытных охотников. Валерий Трофимович и сам был заядлым охотником и его буквально звериное чутье позволяло ему делать свои археологические находки в таких местах, мимо которых любой другой человек прошел бы, ничего не заметив.
О существовании наскальных рисунков на Серге мне было известно из монографии В.Н. Прокаева, но, сколько я ни вглядывался в скалы Серги, я так ничего и не увидел.
В 1974 году, в феврале, небольшая компания во главе с В.Т. и с участием автора этих строк поехала на реку Сергу, и Петрин чуть ли не носом ткнул меня в эти рисунки, частично стертые временем, частично закрытые известковым налетом. Сейчас я отчетливо вижу эти рисунки с расстояния около 150 метров.
Это замечательный пример того, что для того чтобы что – то увидеть, надо хотя бы в общих чертах знать зрительный образ того, что мы ищем.
Центральная фигура композиции на скале Писаница «красный олень» стала несколько лет спустя логотипом (эмблемой) будущего Парка. А название «Оленьи ручьи» пришло как бы само собой, в ходе студенческих экспедиций и благодаря известному топонимисту Матвееву, работавшему на филологическом факультете УрГУ, который в одной из своих научно – популярных публикаций расшифровал для нас названия двух рек, протекающих в исследованном нами районе – Ревда и Ревдель.
РЭВД – в древних финоугорских языках означает «лесной бык», т.е. лось или олень. Кстати говоря, на карельском перешейке, населенным издревле карелами и вепсами, потомками древних угров, есть город Ревда.
Автором собственно логотипа стал Алексей Сабанин, студент биофака, член дружины, талантливый художник- график. К сожалению, таланту его не суждено было развиться. После окончания биофака Леша уехал в поселок Бисерть и вскоре трагически погиб в результате дорожно-транспортного происшествия.
Дружина просуществовала 10 лет с 1975 по 1985 г. За это время нам, кроме выпуска ТЭО, удалось построить ряд сооружений на природной тропе и в центральной части парка.
Два сооружения живы до сих пор. Это противоэрозионный спуск у Дыроватого Камня, недавно реконструированный парком, и спуск в Большой Провал. Значение этих сооружений подтвердилось их практической эксплуатацией в течение многих лет. Со средины 70-х популярность Серги среди самодеятельных туристов стала резко возрастать, и едва заметные лесные тропинки стали превращаться в разбитые сотнями ног лесные дороги. Особенно заметными стали следы вытаптывания на склонах крутизной более 100. У Дыроватого Камня ширина тропы в некоторых местах доходила до 15 метров потому, что летом, в сырую погоду, люди, боясь поскользнутся на влажной глине, шли в обход основной тропы, уничтожая растительный покров, в состав которого входило около десятка редких растений.
То же самое началось и в Большом Провале. Весь юго-восточный склон был практически лишен растительного покрова. В зимнее время оба критических участка, в результате вытаптывания, промораживались на значительную глубину и весной, когда начинал таять снег, верхний, частично оттаявший почвенный горизонт, перенасыщался влагой и под действием гравитации сползал вниз по склону, обнажая глину и скальную породу.
Таким образом, в ландшафте возникали «необратимые» изменения с точки зрения общества, т.к. в таких ситуациях восстановление почвенно-растительного покрова требует многих десятилетий.
Сегодня, спустя четверть века, растительный покров и у Дыроватого Камня, и в Большом Провале, на первый взгляд, восстановился. Однако, ряд видов, в том числе соссюрея спорная – реликт ледникового периода, а также некоторые «степняки», реликтовые виды плейстоценовых степей исчезли. То есть, исчез генетический материал, формировавшийся многие сотни тысяч лет. И если бы этот процесс шел на больших площадях, то его результаты стали бы невосполнимой утратой для человечества.
Широкие слои населения, к сожалению, недооценивают практическую опасность этого, хотя всем было бы полезно знать, что современные биотехнологии используют генетические материалы, источник которых – природные сообщества. И производство ряда постоянно обновляющихся антибиотиков просто не могло бы существовать, не будь источника генетического материала для их синтеза. Именно поэтому, сообщества, включающие реликтовые виды должны быть на особом счету; для этого и создаются особо охраняемые природные территории (ООПТ).
Нужно отметить, что общественное мнение, особенно в среде «любителей природы», не всегда поддерживает сооружения на маршрутах парков: разнообразных трапов и металлических лестниц.
Любопытно отметить один характерный эпизод из истории дружины (сентябрь 1978 года). Группа ребят, среди которых был руководитель проекта «Спуск» у Дыроватого Камня Гриша Машанов, возвращалась в город на поезде. В Дружинино группе предстояло пересесть на электричку и перекусить в станционном буфете. Зная ситуацию, ребята с поезда бросились в буфет, оказались первыми в очереди и устроились перекусить, вытащив из рюкзаков кое-какие дополнения к скудному меню буфета. Тем временем с поезда подтянулись туристы, и выстроилась приличная очередь. Последние в очереди нервничали, боясь, что до отхода электрички они не успеют перекусить и самый последний турист, глядя на наших ребят, обронил как бы себе под нос (но все это услышали):
- Ох, и жрете же вы!
Гриша, недолго думая, протянул ему пустую консервную банку:
- На, подставь под слюни!
- Ну и хамы же вы, и лестница на Дыроватом у вас хамская – ведь она совершенно не вписывается в ландшафт…
На что Гриша резонно ответил:
- Пока там не было этой лестницы, в ландшафт не вписывался ты.
В самом деле, рекреационная территория это зона бесконечных компромиссов, цель которых по возможности сохранить хотя бы видимость дикой природы, с другой стороны, создать комфортабельные условия для посетителей. И тут уже ничего не поделать, приходится строить и тропы, и противоэрозионную защиту и многое другое.

На главную

 

ООО "Родники природы"

г.Екатеринбург, ул. Луначарского 194, оф.511

тел./факс: (343) 251-67-73, 8-908-909-32-35

ICQ 628490824 e-mail: na-prirode@mail.ru